– В каком смысле?

– Как хозяин он был очень тактичен.

– М-да, – отозвался Клинг, вспомнив, какую характеристику Мейер дал Фелпсу. – И все-таки, как он к ней относился?

– Она всегда тепло говорила о нем. А однажды, когда она болела гриппом, он прислал ей цветы.

– Правда?

– Да. Дюжину алых роз.

– Это несколько необычно, не так ли?

– Женщины любят цветы, – сказала миссис Травайл. – Анни была хорошим работником.

– А где она работала до винного магазина?

– В мебельном салоне «Герман Додсон».

– Вы случайно не знаете, что она там делала?

– Работала продавщицей.

– Почему она оттуда ушла?

– Не знаю. Мы никогда об этом не говорили. Думаю, что ей там мало платили.

– Как она оказалась в винном магазине?

– Не знаю, кажется, где-то прочитала объявление.

– Ясно.

– Как, по-вашему, мистер Клинг, кто мог это сделать?

– Пока не представляю себе. Мы ведь только-только начали расследование, миссис Травайл. Иногда на это уходит довольно много времени.

– Да, я понимаю.

– Не могли бы вы дать мне её записную книжку?

– Конечно. Анни держала её у себя в комнате, на письменном столе. Сейчас принесу.

Миссис Травайл ещё раз промокнула свои разрисованные щеки и вышла из комнаты. Клинг сидел и ждал. Когда отворилась входная дверь, он машинально повернулся к ней, а рука его потянулась к револьверу 38-го калибра – детективы обычно носят оружие на ремне под мышкой. Увидев, кто вошел, он тут же опустил руку.

– Здрасьте, – сказала девочка с рыжими косичками.

– Здравствуй, Моника, – с улыбкой ответил Клинг.

Девочка явно смутилась, она была славная: стройные прямые ножки, ровные зубки, одета в клетчатую юбочку и белую кофточку. Уставившись на Клинга с наивным любопытством, она спросила:

– Откуда вы знаете, как меня зовут?

– Это тайна, – сказал Клинг.